[УЛЬТРАЛОНГ] Бразильский Signalis в обертке политического хоррора? SuHo’е мнение | Subversive memories. [ПЯТНИЧНЫЙ РОЗЫГРЫШ] — Игры на DTF

Историю пишут победители, но что происходит с теми, кто проиграл? Что бывает с людьми, которые вышли просто из дома и внезапно исчезли? И что делать, если целое государство решает стереть свое самое темное прошлое, превратив память в преступление?

Добро пожаловать на операционную базу Бандейрантис, места которого не существует ни на одной карте. Секретную правительственную тюрьму, которая стала своеобразным закулисьем тоталитарного режима.

Сегодня мы поговорим о Subversive Memories, небольшом, но очень личном инди-проекте, который пресса и игроки уже успели окрестить бразильским Signalis. Пройдем путь от камерной-личной драмы до психологически погружения в реально политический кошмар эпохи военной диктатуры в Бразилии с 1964 по 1985 годы.

Есть также формат часового видео эссе, в котором я разобрал эту игру по косточкам.

Оглавление

1. Введение от автора
2. Сюжет от спойлераста
2.1 Квартира бабули. Завещание. Дорога
2.2 База. Тени. Свеча
2.3 Детство. Кусочками
2.4 Любимые карточки, ключ, медкабинет
2.5 Роберто. Караул. Жёлтая машина
2.6 Как себя ведёт Капитан
2.7 Историческая справка: что такое «Бандейрантис»
2.8 Подвал. Колючка. Чёрная сфера
2.9 Допрос
2.10 Кутузка. Телевизор. Фотография
2.11 Отец Чико. Верёвка
2.12 Иван. Хайме. Бензин
2.13 Дневник Капитана
2.14 Историческая справка: Jogo do Bicho
2.15 Морг. Дина
2.16 Сейф. Ручка. Мелодия
2.17 День рождения. Жёлтая машина. Медкабинет
2.18 Все карты вскрыты
2.19 Предохранитель. Темнота. Колодец. Гвоздика.
2.20 Пещера Сантана
2.21 Надписи. Те, кто был до нас
2.22 Умбрал
2.23 Дом престарелых. Вызов. Комиссия.
Мнение по сюжету
3. Геймплей
4. Атмосфера
5. Сухое мнение

Введение от автора

Вы не представляете, я чуть с ума не сошел, думая о том, как подать материал по этой игре. Действительно, чуть в дурку не загремел. Весь сюжет подается через записки. Мало того, что события реально бразильской истории настолько глубоко вшиты в событийный нарратив игры, что, не понимая их, ты не до конца понимаешь сюжет, понимаешь историю, но не понимаешь ее глубину. Поэтому пришлось погрузиться в археологические раскопки и реконструкцию исторических событий истории Бразилии периода «эпохи свинца».

Так что дальше будет не просто рассказом сюжета. Это будет целое препарирование огромного перемешенного пласта реальной историей с событиями в игре.

Я постараюсь это подать не как гайд к прохождению, а сборку записок, сцен из игры, воспоминания главной героини и её цельную историю буду заворачивать в исторический контекст, поясняя, что за херня происходила в этот момент в реальной истории Бразилии. Без этого контекста половина игры просто не считывается.

Сюжет от спойлераста

Внимание! Спойлеров будет очень много, поэтому для вашего удобства и чтобы вы не просветили себе сюжет, если вдруг хотите сами в нём разобраться, я заблюрю первый абзац в месте где начинается сюжет и оставлю ссылку внизу для перехода к разбору геймплея.

Перейти к геймплею

2.1 Квартира бабули. Завещание. Дорога

История начинается с пустоты. С квартиры, которая помнит строгие правила бабули и безграничную любовь дедули. Главная героиня Рената возвращается в дом своих недавно умерших пекунов и находит завещание. В нем одна фраза, вокруг которой будет строиться вся игра: Мое последнее желание, чтобы ты узнала правду. Ну, хорошо, а какую правду? Бабка была секретарша, дед отставным военным в отваленной коляске. Что еще им знать? И тут же пожелтел документ с грифом «секретный». Ответственный офицер, капитан. Миссия: транспортировка заключенных на базу «Бандерантис«. Вот подавшись этому наитию, Рената стоит перед воротами этой самой базы. Того места, которого нет ни на одной карте

2.2 База. Тени. Свеча

Как только Рената приставает к порогу, в ней открывается что-то, о чем она сама не знала: способность видеть прошлое физически, будто физически в материи.

Через зажженную свечку на тени мертвого можно увидеть остаток его души: его последние воспоминания, его правду. Если совсем грубо, свеча здесь это магнитофон к душе покойника: способ вытащить наружу то, что это место пыталось похоронить вместе с мертвыми.

А свет фонарика единственное, что держит местных тварей на расстоянии.

Поэтому первые минуты на базе выглядят примерно так: Рената с фонариком наперевес пробирается сквозь толпу разъяренных душ к входу в основное здание, ждала заброшенный режимный объект, а получила кладбище неупокоенных.

Неупокоенная душа Вход в главное здание

2.3 Детство. Кусочками

Прежде чем Рената откроет эту дверь, игра на минуту залазит ей в голову, нам заодно. Это первое большое воспоминание. Точнее, не одно воспоминание, а пять осколков, которыми Ренате прошили все детство.

Кладбище. Она с Бабулей и Дедулей у могилы мамы. Красные гвоздики. Рената отказывается зажигать свечу — говорит, что через капельки горящих свечек выходят слёзы духов. Дедушка тут же переводит разговор: «Ну хватит, доченька. По дороге домой куплю мороженое. И дам порулить». Бабуля ворчит и начинает пилить деда, дескать “старый, ты там с маразмом пасьянсы раскладываешь”?

Школа. Учительница вызывает опекунов. Рената рассказала в классе про «друга, который приходит по ночам и рассказывает истории». Дедушка реагирует агрессивно. Не «какой у моей внучки творческий ум», а резко, как комнатный диктатор: «Чтоб этого больше не было».

Футбол, финал ЧМ-1970. Бразилия — Италия. Рената вдруг говорит: 4:1. «Друг сказал». И счёт сходится. Ривелино. Жерсон. Пеле.

Врач. Бабушка не выдерживает и ведёт её к священнику и к доктору. Врач снимает ЭЭГ, разводит руками: мозговые волны во время её «галлюцинаций» не меняются. То есть — для её мозга то, что она видит, реально так же, как всё остальное. Предлагает госпитализировать.

Признание Бабули. «Всё началось, когда её забрали туда. Тебе нужно найти это место. Потому что оно, похоже, само пытается найти тебя».

И вот мы ловим триггер всей игры. Не завещание. Не секретный документ. А слова Бабули, которые взрослая Рената помнит до сих пор.

“Оно пытается найти тебя.”

бабуля

И теперь, спустя годы, стоя перед дверью на объект, она понимает — да. Нашло. И мы сейчас туда заходим.

2.4 Любимые карточки, ключ, медкабинет

Войдя в основное здание, Рената упирается в плакаты: большие, на пол стены, с распятым Христом и солдатом в обнимку: «Защищайте Родину и семью во имя Бога!» Рядом помельче: «Коммунизм зло, что презирает твою религию». Сразу понятны вайбы, которые нас тут ожидают.

Ок, осмотрелись, пошли искать путь дальше. Выбираемся в запертую дверь. Находим шкафчик. На шкафчике замок, который открывается номерами двух карт, двумя любимыми карточками владельца. Это первая механика загадок игры, и я, честно говоря, смысл карточек вообще не понимал.

Ладно бы покемонов собирать, да? Ну или карточки футболистов, это же Бразилия как никак, но карточки животных? на кой хрен? Не переживайте, сейчас эти карточки выглядят как рандомная ШИЗА, но позже игра нормально объяснит, почему здесь вообще эти звери, номера и замки на всей этой системе.

Итак, находим карточки, собираем код, открываем шкафчик и получаем ключ в основные помещения. Заходим во время обследования помещений мы натыкаемся на заколоченную дверь в подвал. Нам нужна Фомка, идем искать. В процессе Ринат заруливает странное помещение с медицинской кушеткой. На ней полупрозрачно свилает ребенка и громкий плач маленькой девочки. Рядом на тумбочке документ: спелеологический отчет.

«После последней экспедиции в пещеру Сантана большинство исследователей отметили тошноту, ломоту в теле и мигрени. Некоторые не могли вспомнить недавние события, включая личную жизнь и публичные происшествия. Необычное поведение было замечено за исследователем ████, внезапно проявившим антисоциальное поведение и агрессию. Мы рекомендуем всем использовать маски и кислородные баллоны…»

Спелеологический отчет

Отчет дочитывается, силуэт ребенка и плач исчезают. Будто эта душа держалась здесь ровно до тех пор, пока не передаст тебе нужный кусок правды. И вот здесь игра впервые подкидывает по-настоящему мерзкое ощущение, будто сама база решает, что тебе знать, а что нет. Сегодня она решила показать тебе мертвую девочку на кушетке и спелологический отчет рядом с ней. Связи между ними ты пока не понимаешь.

2.5 Роберто. Караул. Жёлтая машина

Итак, в процессе исследования Фомка найден в луже крови, в душевой, и заодно свечка прихвачена.

В коридоре нас ожидает очередная тень. Рината зажигает свечу, творит свой ритуал, и мы проваливаемся в его последний день.

Его зовут Роберто. Он свежий рекрут, только что прибыл на объект. Сержант-старожил по-братски поясняет тому положение: «Тут, братан, не уебывайся, вопросов лишних не задавай. Капитан не любит три типа людей: коммунистов, долбоёбов и особенно шпионов. Ты, судя по роже, один из первых двух».

Но Роберто решил не прислушиваться к его вежливому совету и где-то завыебывался. Итог: наряд не очереди. Драить грузовики в сорокоградусную жару.

Ну и однажды его ставят на КПП, что само по себе уже издевательство после того, как он простоял полсмены со шваброй. На подъезде желтая машина. Водителя не видно. Роберто видит движение. Водитель зачем-то потянулся. Ствол. Он стреляет. В машине мирный человек, и как потом выяснится, не один. То, что он тянул, было далеко не оружие. Может, документы, может, сигареты. Суть дела не имеет. Человек уже мертв.

Роберто ломается на той самой точке, где Рината только что нашла его тень. У него состоялся разговор с капитаном. Роберто плачет, просит не отдавать его по трибуналу. Капитан спокойно, почти тепло, по-отечески обещает, что разберутся сами, на базе, своими методами, но и пробовали тут метод — инъекция свинца, прямиком по лоб.

И вот мы впервые знакомимся с Капитаном. Не по записке, не по подписи в папке, а через то, как именно он решает вопросы с теми, кто косячит или становится ему неудобен.

2.6 Как себя ведёт Капитан

Идя дальше по коридорам, заглядывая в открытый кабинет, Рената собирает такую своеобразную папку: «Кто такой этот капитан?» Бумажка тут, бумажка там, и постепенно становится ясно, с кем мы имеем дело. Вот этот кусок мне особенно нравится. Это прямой ответ некого генерала на тот самый спирологический отчет, который мы только что читали у кушетки с мертвой девочкой.

«Использование масок и кислородных баллонов исключается. Такое оборудование замедлит исследования и создаст дополнительные расходы. Мы повторяем: пещера имеет критически важное значение для государства, а эксплуатация её ресурсов способна укрепить всю национальную экономику. Действия против интересов страны рассматриваются как государственная измена.»

Официальный ответ на запрос средств защиты

Переведу на человеческий.

Дорогие коллеги, в связи с тем, что вы на рабочем месте хвастаетесь своим пищеварением, страдаете мигренями, теряете воспоминания, а некоторые заказали Яндекс Go в Кащенко. Мы считаем ваш запрос на элементарные средства защиты экономически неэффективным. Любая попытка его повторить будет рассматриваться как государственная измена. Страна — ждет. ебашим, товарищи.

И тут важный момент. Капитан не вершина пирамиды. Над ним сидят генералы из Бразилиа, которые с тем же ледяным спокойствием подписывают такие бумажки. А над ними сам режим. Так что перед нами не один садист в сапогах, а целая вертикаль, в которой капитан просто местный аватар власти.

2.7 Историческая справка: что такое «Бандейрантис»

Раз уж мы собрали первую папку на капитана, самое время объяснить, что такое сам объект.

В игре «Бандейрантис» — это бывшая резиденция и кофейная плантация семьи ██████, купленная государством ещё в 20-х. Наследники плантации залезли в долги и огребли штрафы за использование рабского труда. Государство забирает землю, ставит сверху исследовательский центр — именно тот, где спелеологи изучают пещеру Сантана. А потом, уже ближе к событиям игры, центр приватизируют военные. Внутриигровые документы отдельно проговаривают: расширяя периметр, армия расселила деревни потомков тех самых плантационных рабочих и аннулировала претензии коренных народов. То есть база стоит не на чистом поле — она стоит на нескольких слоях насилия, уложенных друг на друга. Колониальное рабство → приватизация наукой → силовой захват военными.

Историческая хроника

В реальности такой конкретной базы не было. Но название — не случайное. В 1969 году в Сан-Паулу военные создают OBAN — Operação Bandeirante — Операсаун Бандейранти

Следственный центр, тайно спонсируемый крупным бизнесом. Один из самых жестоких центров пыток и политического сыска в стране. Именно на его базе потом вырастает система DOI-CODI — та самая, что будет «исчезать» людей в середине 70-х. Разработчик игры берёт это название напрямую, не стесняясь. Это не «отсылочка». Это маркер: нам с первых минут говорят, какой именно ужас здесь происходил.

Пещера Сантана, кстати, тоже реальная — она в парке ПЕТАР штата Сан-Паулу. В реальности её берегут от туристов, потому что даже дыхание нарушает микроклимат. В игре, как вы увидите, её берегут немного иначе.

Пещера Сантана

2.8 Подвал. Колючка. Чёрная сфера

Спускаемся в подвал. Две вещи сразу бросаются в глаза:

1. Прохождение в камеру полностью замотано в колючую проволоку. Сквозь неё видно, что там есть ход, но без кусачек туда никак.

2. Ещё один медицинский кабинет. На столике шкатулка резная, заводная ручкой.

Рената на донышке своей замороженной памяти ощущает, что где-то уже её видела, но вспомнить пока не может. Мы эту шкатулку запоминаем и оставляем. Идём искать кусачки. В пути натыкаемся на странный резервуар. Заглядываем: пусто. На всякий случай светим в него фонариком, и в этот момент из ничего в резервуаре появляется чёрная сфера. Просто висит: маленькая, плотная, не реагирует. Ну, думает Рената, светанём ещё разок, и нас вытягивает из нашего мира на допрос.

2.9 Допрос

Сначала ты думаешь — ну всё, стандартная сцена. Военный следователь, лампа в лицо, методички. Оформляешь ожидание, как заявление в ЖЭК — всё уже знаешь, что будет дальше. Входит следователь, представляется:

«Сигаретку?»

Асмодей

Простите, кто блять?

Допрос ведут трое. Все — библейские демоны высшего ранга.

Асмодей. В классической демонологии, царь похоти и разрушения, демон сделок и азарта. Здесь — идеальный бюрократ эпохи холодной войны. Никакого терморектального криптоанализа. Вежливо: «Надеюсь, наши методы не слишком вас напугали, но мы всего лишь хотим задать вам несколько простых вопросов».

И потом зачитывает по методичке:

• «Состоите ли вы сейчас или состояли ли вы когда-либо в Коммунистической партии?»
• «Вы разделяете философию Карла Маркса?»
• «Считаете ли вы, что здравоохранение и образование должны быть бесплатными и доступными для всех?»

Поймали? Это не вопросы с пыточного протокола. Это вопросы из правительственного анкетного бланка. Демон с функционалом сотрудника отдела кадров.

Ну и как истинный царь азарта, Асмодей предлагает Ренате сделку

Я, знаете ли, коллекционер. Очень хотел бы увидеть полную коллекцию карт из Лотереи Животных. В обмен отдам вам кое что интересное..

Асмодей

Эдакая Фаустовская сделка через бразильскую подпольную лотерею.

Азазель. Падший ангел, научивший людей делать оружие и использовать косметику. В Книге Еноха тот, кто принёс на землю запретные знания. Здесь меланхоличный узник-наблюдатель. Включает пластинку

Я выбрал её специально для вас. Она напоминает мне о вещах, которых я никогда не видел.

Азазель

И, глядя на базу, где из пещеры добывают нечто, произносит тихо:

Все двери открываются перед вами, но выход с каждым разом всё дальше и дальше

Азазель

Маммон. Демон алчности из Нового Завета — «Не можете служить Богу и Маммоне». На базе, где ради контракта убивают исследователей, Маммон чувствует себя хозяином. Пара реплик, чтобы сломать Ренату психологически:

Вы далеко от родного дома. Припоминаете, когда были здесь в последний раз? Ваша тень уже давно сидит на стуле и ждёт

Маммон

Занимательно, каким противопоставлением игра нам подает этих персонажей. Режим на плакатах кричит: «Во имя Бога!». А внизу, в катакомбах — допрос ведут три высших демона. Которые говорят не языком ада, а языком госаппарата. Дьявол не просит Ренату отречься от души. Дьявол спрашивает, читает ли она оппозиционную газету и предпочитает ли полицию учителям.

Это и есть, по Ханне Арендт, та самая банальность зла. Зло, упакованное в анкету. Зло, которое не орёт — оно просто уточняет ваш партийный статус и предлагает сигаретку. И знаете что? Мне очень нравится этот ход. Он выглядит — свежо. Особенно когда половина индустрии, глядя на режимы, похожие на этот, предпочитает обтекать дёшевыми отсылочками в духе трижды переваренного Оруэлла.

Историческая справка: когда дьявол говорит языком бюрократа

И раз уж Асмодей нас просветил, как именно режим разговаривает с собственными гражданами, самое время оторваться от подземелий базы и на три минуты подняться на уровень страны. Потому что всё, что вы видели на допросе не фэнтези. Это калька.

1964 год. В Бразилии военный переворот. Генералы объясняют это спасением нации от коммунистической угрозы. В истории страны этот период получит название «эпоха свинца» (os anos de chumbo) и будет длиться 21 год, до 1985-го. Ключевой сдвиг — 1968 год, Институциональный акт №5. Режим убирает право оспорить незаконный арест через суд и вводит жёсткую цензуру. Именно на этом фоне и разворачивается всё, что происходит на «Бандейрантис». Люди — студенты, профсоюзные лидеры, журналисты — начинают «исчезать». В официальных документах их имена вымарываются чёрным маркером — превращаются в ██████, которые вы видите в игровых записях. Это не стилизация. Это был реальный приём.

Полицейских обучают методам допроса, включая электрический стул, который цинично приспосабливают для «стирания памяти». Смерти после пыток в отчётах списывают на самоубийства. То есть весь медицинский кабинет Капитана — это не его личное изобретение. Это часть системы.

И вот деталька, которую разработчик разбросал по игре для тех, кто внимательно читает. Мы по ходу сбора находим записку от некоего Билла про сейф: «Код — дата Марша Победы, дд/мм/гг». А потом — газету 1977 года с заголовком «15 лет Великому Победному Маршу».

«Марш Победы» 2 апреля 1964 года в Бразилии — это массовая уличная демонстрация в поддержку военного переворота, который за день до этого фактически сверг президента Жуана Гуларта. Это был не «праздник национального единства», а публичное торжество сил, которые считали, что армия «спасла страну» от левого курса и возможного коммунизма. Фактически, это и есть начало «эпохи свинца». На этом фоне по стране пошли консервативные акции под религиозно-патриотическими лозунгами — прежде всего «Марш семьи с Богом за свободу».

Он вписывает хронологию вселенной через код от сейфа. Хочешь открыть — думай как бразилец, для которого 2 апреля — это такая же опорная дата, как для нас 9 мая. Смело. Пиздец как смело.

Держите это в голове. Всё, что Рената дальше вытаскивает из базы на свет произошло внутри вот этой рамки. «Эпоха свинца».

2.10 Кутузка. Телевизор. Фотография

Пройдя экзекуцию и прихватив кусачки, мы направляемся в подвал и видим за решеткой некий дух жещины, который проплывает мимо, явно увлекая нас за собой. Разкусив проволоку, мы оказываемся в кутузке, и тот самый дух приводит нас в небольшую комнату. В углу — телевизор. Точь-в-точь такой же, как у Бабули дома. Включённый, светится белым шумом. Рената подходит — и нас проваливает в следующее воспоминание.

Мы дома. Но дом другой. Не такой прибранный, как в самом начале игры. И самое главное — дверь в гараж Дедули, который он всю жизнь держал запертым, — теперь открыт. Зайдя в него находим фотографию. На ней молодой человек с замазанным лицом держит на руках младенца. На обратной стороне — надпись рукой: «Рената, 4 месяца».

Рената наконец-то начинает закрывать свои дыры в биографии. Есть какой-то человек, которого Дед стёр с фотографии. И этот человек держал её на руках, когда ей было четыре месяца. И этого человека в её жизни больше нет. Ни в памяти, ни в рассказах, ни на каких фотках.

Рената выходит из воспоминания, попадая в коридор она видит рядом две двери. Заходим в них по очереди.

2.11 Отец Чико. Верёвка

В первой камере нас встречает дух. В петле. Зажигаем под ним свечу — и проваливаемся в последние дни его жизни.

Мы знакомимся с Отцом Чико, и ошибка у него была ровно одна: он согласился провести тайное венчание. Женить некоего молодого человека и некую Мириан. Свидетели — другие люди из движения сопротивления. Деталь, которая в этот момент в голове игрока ещё ничего не значит — просто, вот, поп помогал каким-то подпольщикам.

Капитан прознал. Арестовал Отца Чико прямо в церкви. Три дня пытал — подвесил как воблу для вяленья и избивал с тремя солдатами по очереди. Не помогло. Чико не выдал никого.

Тогда Капитан пришёл к нему в камеру с верёвкой в руке. И поставил ультиматум. Или — ты, святой отец, прямо сейчас, вот здесь, мне рассказываешь весь состав сопротивления, поимённо. Или — я тебя вешаю прямо в камере. А в церковь в рапорте напишем, что сам повесился. И ни святости, ни имени в писаниях, ни достойных похорон — ничего. Вечность — в чернилах самоубийцы.

Отец Чико шлёт его куда подальше, по-божески, естественно.

Капитан выполняет обещание. После упокоения души игра оставляет нам вещь, напрямую связанную с его историей. После Чико — это верёвка. Она нам ещё очень понадобится. Но не сейчас.

2.12 Иван. Хайме. Бензин

За второй дверью — Иван. Журналист. Редактор оппозиционной газеты The News Diary.

Его последние дни игра показывает короткими, рваными сценами. Сначала — разговор с человеком из сопротивления. Ему говорят: «Люди должны узнать правду». Иван отвечает, что военные уже приходили и требуют сдать источник той публикации, которую он проталкивал в печать. Иван уже сломан. Ему страшно. И за себя, и за семью. А потом — мешок на голове, кузов грузовика, база «Бандейрантис» и на допрос к Капитану.

Между сеансами в соседней камере оказывается Хайме. Геолог. Тот самый, что работал в спелеологической группе ещё до военных.

И именно здесь Хайме впервые в игре проговаривает вслух, зачем военным всё это нужно. Одно слово: ниобий. Я дальше это ещё разверну, но сейчас важно запомнить именно этот момент. И здесь же Хайме говорит ещё одну ключевую вещь: пещера Сантана — это не археология. Это след древней цивилизации, которую смыло неизвестно когда, и от неё остались только надписи на камнях.

Иван это слышит — и его снова тащат на допрос. Капитан теперь действует прямее. Уже без «сдай источник». Теперь — «сдавай всех, кто в сопротивлении». Иван шлёт его ко всем хуям. И бросает в лицо: «Тебя все узнают. Все узнают о том, что вы делаете на этой базе. О существовании этого режимного объекта».

Капитан в ответ произносит, наверное, одну из самых страшных реплик во всей игре. Спокойно, почти усталым голосом:

Ты подохнешь тут, о тебе все забудут. А я умру чахлым стариком в своей постельке.

Капитан

И обливает Ивана бензином. И поджигает. Живьём.

Эта сцена фиксирует сразу две вещи. Во-первых, главный монстр базы — не тени, не демоны. Главный монстр здесь Капитан. Живой мужик в сапогах с канистрой бензина. Во-вторых, после Ивана у нас на руках остаётся дневник Капитана.

2.13 Дневник Капитана

Вот тут сядьте поудобнее. Это стоит прочитать полностью. Привожу дословно.

День 07: Наши поиски ██████ продолжаются. Мы мобилизовали более 2000 солдат для его поимки. Мы заполнили все газеты его фотографиями, дабы народ помог нам в опознании. Я уверен, что наша миссия увенчается успехом.

День 12: Мне снятся странные сны. Возможно, Бог пытается направить меня. Сегодня ночью я видел сон, в котором все мои зубы внезапно выпали, и я их проглотил.

День 15: По-видимому, исследователи на базе скрывали от нас нечто ценное. Как мы и думали, они пытаются саботировать развитие страны. Безумная толпа коммунистов, чуждых Родине.

День 21: Очередной странный сон. На этот раз моё тело было парализованным, и по нему ползал таракан. У насекомого была голова мужчины с жёлтыми глазами и аномальным количеством зубов. Он истерически смеялся, поедая куски моей кожи.

День 22: Ходят слухи, что она сотрудничает с подрывными элементами. Не могу поверить, что моя кровь и плоть может быть замешана в этом.

День 25: Недавно я заметил, что память стала подводить меня. Миссии, имена, места… Мне стало труднее всё запоминать. Только этот дневник и помогает.

День 30: Сегодня ночью мне приснились ножницы. Они прошли через затылок, сквозь мои глаза. Они открылись, разрывая моё лицо наизнанку, а затем разрезали тело на куски.

День 31: Подозреваю, что кто-то роется в моих вещах и читает дневник. Мне нужно придумать новый пароль для сейфа. Что-то, что я точно не забуду. Возможно, мои сны для этого отлично подойдут.

Обратите внимание, что здесь сходятся сразу две важные вещи. Первое: Капитан, который обливает людей бензином, сам начинает разваливаться. У него течёт чердак. Второе: День 22 — «моя кровь и плоть». То есть кто-то из родни.

После Ивана Рената добирается до кабинета Капитана. Там — сейф с шестизначным кодом. А в дневнике уже прямым текстом написано, что пароль он завязал на своих снах.

И дальше игра собирает для нас довольно изящную цепочку. В дневнике Капитану снятся зубы, таракан и ножницы. В кабинете лежит сонник, который переводит эти образы в животных: зубы — свинья, таракан — индейка, ножницы — лошадь. А карточки Лотереи Животных, которые мы подбирали по базе, дают этим животным их номера.

То есть схема простая: сон → зверь → число.

И вот тут наконец приходит время нормально объяснить, что это вообще за карточки, которые мы всю игру находим в сигаретных пачках.

2.14 Историческая справка: Jogo do Bicho

Рио, 1892 год. Барон Жуан Батиста Виана Друммонд(ты прочитав это сломал глаза, а прикинь как мне это было выговаривать?) открывает зоопарк и быстро понимает, что экзотические твари жрут больше, чем он зарабатывает. Чтобы завлечь публику, он придумывает трюк: к каждому билету прилагается картинка с одним из 25 животных. В конце дня тянут выигравшее. Первый розыгрыш — выпал Страус, счастливчик унёс домой 20 мильрейсов при цене билета в 1.

Так родилась Жогу ду бишу — «Игра зверей». Правила простые: 25 животных, каждому — четыре двузначных номера (страус 01–04, собака 17–20, корова замыкает 97–00). Ставишь на животное, совпадают последние цифры официального государственного розыгрыша — забираешь деньги.

В 1946 году федеральный закон игру запрещает. Эффект — строго противоположный: она уходит в подполье и становится крупнейшей нелегальной лотереей в мире. Уличные букмекеры принимают ставки на любую сумму. Финансирует школы самбы. Позже на её организационной структуре криминалитет выстраивает целые картели.

И самое интересное — к 70-м игра окончательно срастается со снами. Приснилось молоко, пшеница, обнажённая женщина — ставим на Лошадь. Приснилась авария — Слон. Зубы выпали — Свинья. Таракан — Индейка. Ножницы — Лошадь. У каждого сна — свой зверь. У каждого зверя — свои номера. Думаю, сериал “Гадалка” на ТВ3 была бы сильно популярна в Бразилии в те времена.

И тут, конечно, отдельный кайф в том, что Капитан шифрует сейф через систему, которую его же государство давно объявило вне закона. Jogo do Bicho запрещена уже десятки лет, а офицер этого режима спокойно ставит на неё пароль. Потому что в сны, как выясняется, он верит куда больше, чем в собственный закон.

Многие карты собраны, логика понятна, код почти у нас в руках. Но перед тем, как открыть сейф, нужно закрыть ещё одну линию. Нам всё ещё не хватает последней карты. И мы всё ещё не знаем, кто такая «она» из его дневника.

2.15 Морг. Дина

В поисках недостающей карты Рената заруливает в морг. И в холодильной камере — ещё одна тень.

Свеча. Ритуал. Мы узнаём духа: Диналва, для своих — Дина. Та самая, о которой в дневниках и документах уже было столько упоминаний. Научный сотрудник. Лингвист. Исследовательница пещеры ещё тех времён, когда комплекс принадлежал учёным, а не военным.

Через её сцену игра раскрывает сразу несколько вещей.

Сначала — саму пещеру. Дина и Хайме ещё в научные времена начинают понимать, что перед ними не просто древние надписи. Вся эта система работает как предупреждение. Не как ритуал, не как культ, а как попытка оставить будущим поколением сообщение об опасности. Причём опасности такой древней, что сами исследователи начинают теряться во времени: надписи будто бы старше народов, которые жили здесь потом, а некоторые камни вообще не вяжутся ни с геологией, ни со здравым смыслом.

Потом базу забирают военные. Старое руководство “снимают”. Исследования больше никого не интересуют — интересует только ресурс, который можно из этого места выжать. Дину не выгоняют, но оставляют уже не как учёного, а как бесплатную рабочую силу при объекте.

И вот тут вскрывается главное. Дина остаётся на базе не просто так. Она в сопротивлении. Подруга Мириан. И использует свою работу как прикрытие: передаёт шифрованные письма через отчёты, которые военные даже не читают, потому что им лень продираться через академический язык.

А дальше идёт уже личное. Разговор двух подруг. Одна — на базе, под носом у режима. Другая — в сопротивлении, беременна. И в этом разговоре впервые звучит имя, которое позже соберёт всю историю в одну точку.

Ну. Тут уже можно начинать складывать два и два.

Дину в итоге ловят на одной из передач писем. Капитан, как всегда, спокоен, вежлив и гладко выбрит.

Капитан: Я сразу почувствовал от вас запах коммуниста.Дина: Вы не можете этого допустить. Мир заслуживает узнать, что здесь творится. Вы не заберёте моё исследование.Капитан: Это не ваше исследование, доктор. Оно является собственностью государства.

И вот так — приличным человеком в отглаженной форме — он подписывает ей смертный приговор. Дину отправляют в морг. Её исследования забирают. А Рената, после свечи и упокоения, получает последнюю недостающую карту.

Теперь комплект собран. Можно возвращаться к сейфу.

2.16 Сейф. Ручка. Мелодия

В сейфе — не документы. Не оружие. Не компромат. Не архив допросов. В сейфе лежит заводная ручка от шкатулки. Той самой, которую мы видели в медкабинете в подвале.

Рената идёт. Вставляет ручку. Крутит.

Шкатулка играет мелодию. И мы падаем в самое большое, самое центральное, самое тяжёлое воспоминание всей игры. День рождения Ренаты. Ей исполняется четыре года.

2.17 День рождения. Жёлтая машина. Медкабинет

Это, пожалуй, центральное воспоминание всей игры.

И в одной комнате вдруг собираются почти все, кого эта история потом перемелет по очереди. Отец Чико. Иван. Дина. Мириан. И — Карлос Вианко. Её отец.

Он дарит ей музыкальную шкатулку.

Карлос: С днём рождения, доченька. У меня есть сюрприз для тебя. Это музыкальная шкатулка. Поверни ручку вот так — и заиграет музыка, и балерина закружится в танце.
Рената: Мне очень нравится, папочка! Спасибо большое.

Та самая шкатулка. Та самая, которую Капитан запечатал у себя в кабинете.

Дальше — обычная дворовая ссора. Детская, глупая.

Рената: Те дети сказали, что я врунья. Они сказали, что я не папина дочка. Я сказала, что я дочь Карлоса Вианко. А они сказали, что он плохой человек.

Потом — уже дома, уже отцу:

Рената: Вчера по телевизору снова говорили про тебя. Сказали: «Карлос Вианко грабит банки и убивает полицейских». Это правда?Карлос: Я… я не убивал никого. В новостях очерняют меня.Рената: Папуль… почему люди нас не любят?Карлос: Потому что им очень страшно. А страх всегда сильнее любой надежды. Я верю, что если бы эти люди знали правду, они были бы на нашей стороне.

А потом наступает тот самый день.

Мириан и маленькая Рената едут передать письма Отцу Чико. Карлос чувствует, что идея хреновая, но Мириан не хочет держать дочь взаперти. Перед отъездом Рената обещает вернуться и подарить папе красную гвоздику — тот самый цветок, который он всегда дарит маме.

Жёлтая машина подъезжает к КПП.

На посту — Роберто. Тот самый зелёный рекрут, которого мы уже видели. Он замечает движение в бардачке. Думает, что там оружие. И стреляет.

Рената: Мамуль, ты не болеешь? Ты такая холодная.
Мириан: Не бойся, любовь моя. Маме просто нужно немного отдохнуть.

Медкабинет на базе. Та самая кушетка. Та самая сцена, следы которой мы уже видели в настоящем.

Капитан стоит перед своей смертельно раненой дочерью.

Капитан: Как долго ты надеялась скрывать это от меня? Связалась с этими террористами… Ты спустила свою жизнь в сточную канаву ради этой своры.
Мириан: Это моя жизнь. Похоже, ты так этого и не понял. Поэтому, когда я уходила из дома, я сказала тебе, что не вернусь, даже если подохну. К несчастью, это упрямство я унаследовала от тебя.
Капитан: А этот ребёнок? Кто её отец, Мириан? Только не говори мне, что…
Мириан: У этого ребёнка есть имя. Её зовут Рената.
Капитан: Рената… Не волнуйся, Мириан. Мы позаботимся о ней как следует.

Мириан умирает от выстрела, произведенного Роберто в человека в жёлтой машине. А Капитан, только что узнавший, что его дочь родила от лидера сопротивления, остаётся наедине с четырёхлетним ребёнком.

Та самая кушетка.Тот самый медкабинет. То самое решение, которое определит всю жизнь Ренаты дальше.

Капитан: Тебе не нужно бояться. Ты кажешься такой сильной девочкой. Ты почувствуешь лишь лёгкое покалывание, и оно быстро пройдёт. Не плачь, хорошо?
Рената: Я что… больна?
Капитан: Да, Рената. Твой отец и его друзья вложили в твою голову слишком много дурных мыслей. Из-за этого твоя мама оказалась на небесах. Доктор просто вытащит всё дурное из тебя.
Доктор: Капитан, вы уверены? Повреждения могут быть необратимыми.
Капитан: Да, я уверен. Я уже дал слабину однажды. Больше этого не повторится. Можете приступать.

уже дал слабину однажды… Очевидно, что он говорит о Мириан. О своей дочери, которой когда-то позволил уйти из дома, которая присоединилась к сопротивлению. Второй раз, как он сам решил, этой ошибки не будет.

2.18 Все карты вскрыты

Итак. Выходим из воспоминания. И всё собирается.

Капитан — это Дед. Тот самый, что «давал порулить» и тайно покупал мороженое вопреки Бабуле. Тот самый, который сидел на кладбище у могилы мамы рядом с внучкой, которая не хотела зажигать свечу. Тот самый, который агрессивно реагировал, когда маленькая Рената рассказывала в школе про «друга, который приходит по ночам». Тот самый, который в ужасе застыл, когда она предсказала счёт финала ЧМ-1970. Тот самый, которого Бабуля двадцать лет пыталась держать в узде, потому что знала, откуда у ребёнка эти провалы.

Мириан — это мама, которая ушла из дома в сопротивление.

Карлос Вианко — это настоящий отец. Тот, чьё лицо Дед потом стирал со всех фотографий. Тот, которого режим называл врагом народа №1. Тот, за кем Капитан лично мобилизовывал 2000 солдат. Тот, которого боялись.

Роберто — молоденький рекрут на КПП, который убил её мать. Та самая жёлтая машина.

Отец Чико — должен был их повенчать и погиб в петле, которую ему подарил Капитан.

Иван — журналист, который, в отличие от Чико, никогда не носил этот крест. Залит бензином.

Дина — подруга Мириан. Держала связь между подпольем и заграницей через свои отчёты, которые никто не читал. Капитан её лично допросил и отправил в морг.

И последнее, самое страшное. Имена Отца Чико и Ивана Капитан узнал от самой Ренаты. От четырёхлетней. На допросе перед процедурой. Папа ведь обещал научить тебе читать. Помнишь, кому мамочка несла письма? Подскажи дедушке имя дяди-священника. Подскажи имя дяди-журналиста. Молодец, Рената, умница, а теперь — на кушетку.

Собственно, вот. Центральная травма и конфликт игры — это не «забытое детство». Это детство, которое у ребёнка хирургически удалили по приказу государства, использовав его перед этим в качестве допросного материала против родни и друзей семьи.

2.19 Предохранитель. Темнота. Колодец. Гвоздика.

У нас остаётся одна задача. Пещера. К ней ведёт лифт. Лифт требует предохранителя. Единственный нужный предохранитель — в подсобке на другом конце базы, и, чтобы его достать, приходится вытащить другой, питающий половину осветительной системы.

Рената его вытаскивает. И базу гасит. Начинают лезть твари. Стандартная прямая дорога к лифту закрыта. Приходится идти крюком, через все те же коридоры, которые мы уже прошли — только теперь в темноте, с последним набором батареек и ощущением, что это место реально не хочет отдавать тебя живым.

По дороге Рената натыкается на странный колодец. Сквозняком откуда-то снизу. Чет падазрительна -_-. Достаёт верёвку — ту самую, что нам досталась от Отца Чико, — и спускается.

Внизу — маленький лабиринт. А в самом конце, совершенно абсурдно для бетонного подземелья военной базы, — грядка красных гвоздик. Как будто кто-то специально пронёс сюда землю, рассаду, лампу для досвета. А, неважно. Нам важно сорвать одну.

Наверху нас дожидается ещё один бонус. Последняя карта из коллекции, которую мы под шумок собирали всю игру. И — вжух к Асмодею. Он развлекался тем, что следил, как мы их ищем, и теперь, раз уж коллекция завершена, — получите обещанное. В руки Ренаты падает пакет документов. Чистейший компромат на всё, что здесь происходило. Пытки. Амнезия. Деньги США. Секретные соглашения. Имена.

И вот Рената идёт к лифту — документы под мышкой, гвоздика в зубах, фонарик в руке. И перед лифтом её встречает финальный босс. Огромная тень. Сросшаяся. Собранная из всего, что эта база успела вывезти за свою историю.

Мы в неё засвечиваем все оставшиеся батарейки, отправляем на покой.

И заходим в лифт. Вниз.

2.20 Пещера Сантана

Мы на финальной локации игры. Всё, что до этого момента мы собирали кусочками — про ниобий, про древнюю цивилизацию, про предупреждение — здесь раскроется одним куском.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ВРЕЗ — Ниобий. Металл, из-за которого всё

Начнём с голой геополитики. Бразилия обладает примерно 94% мировых запасов ниобия и обеспечивает около 98% его глобальной добычи. Это не опечатка. Один только карьер в городе Араша штата Минас-Жерайс покрывает 75% мирового спроса. В Европе и США ниобий официально классифицируется как «критическое стратегическое сырьё». Без него не летают истребители F-35, не работают сверхпроводящие магниты на подводных лодках, не производятся современные аккумуляторы.

То есть у Бразилии — абсолютная монополия на металл, без которого не работает половина военной промышленности НАТО. Это не «козырь». Это два туза в рукаве.

В игре этот реальный факт переплавляется в сюжет. Секретная директива, которую мы находим в брошенной лаборатории в пещере: США обязуются оказывать военному режиму «безоговорочную поддержку в подавлении коммунистической угрозы». Взамен — бесперебойные поставки колумбия (он же ниобий) из пещеры Сантана. Цена контракта в игре — свыше 10 миллиардов долларов. И ради этого контракта режим готов жертвовать чем угодно.

В реальном Араше при добыче ниобия в породе действительно могут попадаться радиоактивные примеси, а отходы производства мониторят именно на радиацию. В игре этот сухой геологический факт раскручивается до уровня, где дозиметры зашкаливают в 945 раз, исследователи теряют память и начинают разговаривать с пустотой, а генерал из логистического департамента отказывает им в кислородных масках, потому что «маски замедлят работу и увеличат расходы». Витамин B12 и продолжайте копать. Любое неповиновение — государственная измена.

И вот тут игра снимает с ужаса последнюю маску.Библейские демоны здесь — не про ад, а про бюрократию.Тени — не главные монстры, потому что главный монстр здесь человек. А человек этот страшен не сам по себе, а как винтик в машине государства.

Вот он, настоящий ужас.Не чёрная сфера в резервуаре.Не гигантская тень у лифта.А режим, который с ледяным спокойствием убивает ценных людей, экономит на кислородных масках, врёт в отчётах и продолжает копать дальше.

Рутина. Совещания. Плановая отчётность. И пещера, в которой 945 раз сверх нормы.

И вот это уже не просто survival horror.

Это — политический хоррор.

2.21 Надписи. Те, кто был до нас

Наш путь подходит к концу.

Все те тексты, над которыми Дина и Хайме работали годами. Все те камни в докембрийских окаменелостях там, где никаких докембрийских окаменелостей быть не может.

В пещере Сантана есть зал. В нём Рената, опираясь на руководство по переводу, которое бывший директор спелеологов успел спрятать ещё до прихода военных, наконец доводит эту работу до конца. И перед нами раскрывается последний, мистический пласт игры — вот этими шестью строками.

«Мы создали спасение, что обещало избавить наш народ от всех бед. Однако наше собственное невежество породило нечто гибельное.»

послание предтечи №1

«Мы верим, что на нас лежит долг защитить будущие поколения от той скверны, что мы создали. Это место следует избегать.»

послание предтечи №2

«Угроза всё ещё таится в вашем мире. Её нельзя увидеть, но она причинит вам боль и может убить вас.»

послание предтечи №3

«Если вы сможете понять эти послания, мы умоляем вас: перепишите их на языке вашего народа, чтобы защитить будущие поколения. Забудьте/простите нас.»

послание предтечи №4

«Это место само по себе весть. И лишь звено в системе грозных знамений.»

послание предтечи №5

«Мы мнили себя неодолимой великой цивилизацией.»

послание предтечи №6

Какая-то цивилизация до нас — не инопланетяне, не боги, не демоны, люди, как мы, какой-то их итерации, создавала своё «спасение нации», которое превратилось в катастрофу. Они просили будущих нас этого не повторять. Просили перепишите предупреждение на своём языке, чтобы следующее поколение поняло. И они заранее знали, что их забудут. И мы их, что характерно, забыли. Тот факт, что эти надписи единственное, что осталось, говорит сам за себя.

А теперь посмотрите, что делает на этих же камнях режим. Он вскрывает их бурами. Он выгоняет последних людей, которые пытались их перевести. Он сажает в морг единственную переводчицу. Он подписывает контракт с США на 10 миллиардов долларов и отправляет солдат сверлить рядом с этими предупреждениями новые штольни. И заставляет деда выжигать воспоминания своей собственной внучке, чтобы она случайно не вспомнила ничего, что могло бы скомпрометировать этот объект.

Режим стирает. Капитан стирает. Пещера стирает. Древние просили не стирать.

Это и есть Subversive Memories. Губительные воспоминания. Те, которые возвращаются несмотря на то, что их запретили, удалили, выжгли, выбурили, засыпали землёй на 10 миллиардов. Вся игра про то, как они возвращаются.

Прежде чем Рената войдёт в Умбрал — нужен последний исторический слой. Потому что без него финал не читается.

1979 год. Режим видит, что удержать власть силой уже не получится. Всё разваливается. Забастовки рабочих-металлургов, молодой профсоюзный лидер по имени Лула да Силва, инфляция, долги. Генералы запускают «медленный, постепенный и безопасный» переход к гражданскому правлению. В 1985-м диктатура официально заканчивается.

И в 1979 году принимается Закон об амнистии. Политзаключённые выходят. Изгнанники возвращаются. Для половины страны — праздник. Но у этого закона есть тёмная сторона: он даёт абсолютный иммунитет всем агентам государства и военным за преступления 1961–1979 годов. Ни один Капитан. Ни один доктор. Ни один генерал. Ни один Роберто, доживший до амнистии. Ни один допрашивавший. Ни один пытавший. Ни один выжигавший память детям. Никто. Не. Сядет.

Страна на десятилетия уходит в так называемую «политику молчания». Дела закрыты. Архивы запечатаны. Имена не называются.

И вот это — законная рамка, в которой дед Ренаты живёт до старости. Отставной Капитан. В инвалидной коляске. Благообразный. Любил внучку. Покупал мороженое. Давал порулить. Лицом — любой из ваших знакомых дедов. Только ему официально, в законном порядке, полностью прощено то, что он сделал с Мириан, с Отцом Чико, с Иваном, с Диной, с Карлосом, с Роберто, с четырёхлетней Ренатой и с Богом знает сколькими ещё.

Это — стена, через которую теперь пытается пробиться взрослая Рената. Не уголовная, а моральная. Уголовная уже заварена сваркой, по закону.

2.22 Умбрал

Это не «мир мёртвых». Это — пограничный план, где застревают души, которым осталось что-то недосказать. Души с незакрытыми гештальтами. В бразильской народной традиции про Умбрал говорят ровно то же, что про чистилище — с поправкой на то, что оттуда можно уйти только тогда, когда тебя отпустит живой. Отсюда, собственно, и вся механика свечей, которой Рената пользуется всю игру.

Вокруг — знакомые лица. Все сопротивление одним составом. Отец Чико, которого мы видели в петле. Иван, которого обливали бензином. Дина, которая лежала в холодильнике морга. И — Карлос. Настоящий отец. В центре.

Они говорят с Ренатой не лозунгами.

«Мир — не про отсутствие конфликта. Мир — про присутствие справедливости.»

Дина

«Ненависть временна, сожаления вечны.»

Отец Чико

«Ностальгия — всего лишь иллюзия… Нашим мечтам не ведомо поражение.»

Иван

и дойдя до конца, мы встречаем неизвестную сущность. Если у нас в этот момент есть гвоздика, то мы узнаем в этой сущности нашего отца.

И потом — ключевой его монолог:

«Я мечтаю о мире, где нет стен, преграждающих путь к вашим стремлениям. Где права каждого незыблемы. Где жизнь даруется как величайшее сокровище человечества.»…«Наша битва не закончится даже с проигранной войной. Подлинное поражение настигает лишь тогда, когда идеал кажется несбыточным.»

Карлос Вианко. Отец Ренаты

Это не речь победителя. Это речь того, кто проиграл, и при этом точно знает, что этого недостаточно для реального поражения.

Поражение — это когда следующее поколение перестаёт считать идеал возможным. Но пока ребёнок помнит про гвоздику, пока Рената возвращает себе отсечённую память, пока этот компромат, добытый у Асмодея, лежит у неё под мышкой, — они не проиграли.. Даже Чико в петле, Иван в огне, Дина в морге, Карлос в бегах и мёртв. Не проиграли.

Это буквально противоположный вектор от того, что делает режим. Режим стирает. Карлос — передаёт. Режим закрывает архивы. Карлос — оставляет поручение.

2.23 Дом престарелых. Вызов. Комиссия.

Дом престарелых. Обычная светлая комната. В инвалидной коляске — старик. Мы его видели в самом начале игры, в домашней фотографии, где лицо почти целиком скрыто тенью. Это Дед. Это Капитан.

Рената кладёт перед ним на стол официальное письмо. Вызов отставного капитана для дачи показаний. Куда? В Comissão Nacional da Verdade — Национальную комиссию по установлению истины. Это реальная бразильская структура, работавшая с 2011 по 2014 годы специально для расследования преступлений диктатуры 1946–1988. Именно туда Рената по финалу передаёт компромат, полученный от Асмодея.

И вот тут игра делает последний ход. По закону Капитана никто не посадит. Амнистия 1979 года — монолит. Он умрёт в своей постельке чахлым стариком, как и обещал Ивану. В этом смысле Иван и Капитан в конце оба правы: оба умрут, как обещали.

Но дневники — лежат в Комиссии. Имена названы. Архив открыт. Памяти — разрешено вернуться.

Это — финал. Не «убили большое зло». Не «спасли мир». А акт фиксации. Акт памяти. Акт отказа забыть. Subversive Memories. Память — это то, что режим не смог до конца стереть. Память — это то, что Рената собрала обратно в себе по кусочкам. Память — это то, что Карлос пронёс через Умбрал. Память — это то, что древняя цивилизация просила переписать на языке будущего. А мы сейчас просто делаем следующий шаг в этой цепочке. Сидим, играем в бразильскую игру, пересказываем её на русском и переписываем это предупреждение дальше. В следующий язык. В следующее поколение.

Мнение по сюжету

Ну а теперь — своими словами. Сюжет тут ахуй. Но только в определённых условиях.

Во-первых, в игре три концовки: условно плохая, хорошая и хорошая+. Я пересказал сюжет именно по хорошей+, потому что только в ней игра раскрывается полностью: нужно собрать все карточки, отправить в Умбрал всех духов, закрыть все ключевые линии и добраться до финала с полным комплектом улик.

И вот тут главный нюанс. Вся глубина сюжета, весь его нерв и весь политический вес вскрываются только при двух условиях:1. ты досканально облазил игру2. ты хоть немного шаришь за историю Бразилии.

Первое — отлично, это мы любим. А вот второе — уже сложнее.

Потому что без этого контекста сюжет в сухом остатке выглядит куда проще: семейная тайна, дед-негодяй, мистика в пещере, режимная база, всякое потустороннее зло. Но именно политический хоррор, именно тот уровень, на котором игра начинает по-настоящему цеплять, считывается только тогда, когда ты понимаешь, в каком историческом замесе всё это происходит.

И тут у меня к игре есть честная претензия: слишком много контекста приходится добывать уже за её пределами. Я сам половину этих вещей по-настоящему собрал только пока писал статью и сценарий к видео. Было бы лучше, если бы игра щедрее рассыпала по себе записки и документы, которые встраивали бы этот исторический слой прямо в прохождение.

Но даже с этим — сюжет мне дико понравился. Очень атмосферно, очень запутанно, местами прям больно хорошо. А главное — поджанр тут реально редкий: политический хоррор. И вот это ощущается свежо. Не заезженно. Не как очередная переработка знакомых жанровых трюков, а как попытка сказать что-то своё.

Акире(разработчику-одиночке) за это — аплодисменты стоя. Конфликт есть. Драма есть. Окружение работает. История вшита в пространство. И когда всё это наконец собирается в голове, игра попадает очень точно.

Однако есть ещё пара вещей, которые могут сделать хоррор либо великолепным, либо помойным…

Геймплей

Скажем прямо: ценить эту игру за увлекательную боёвку точно не получится. Потому что боёвки здесь, по сути, и нет. Забудьте про дробовики, гранатомёты и прочую тяжелую артиллерию. Всё, что у вас есть, — двухрежимный фонарик. Всё, что сходит за патроны, — батарейки.

Вся тактика сводится к одному и тому же танцу: вспышка света, шаг назад, ещё вспышка, ещё шаг назад — и так до тех пор, пока очередная невидимая тварь не успокоится. При этом ростер врагов до обидного скромный: несколько видов сущностей, которые отличаются друг от друга в основном тем, сколько света нужно в них вкачать. Игра и не скрывает, что ставка здесь не на драку, а на побег.

Зато с загадками всё уже интереснее. Игра вообще не держит тебя за ручку. Тут спокойно могут попросить тебя считать масти, возиться с кодами, сопоставлять сны, карточки, зверей и номера, и всё это без ощущения, что тебе сейчас выдадут подсказку жирным шрифтом на полэкрана. Иногда это прям кайф. Сидишь как дотошный шизик с блокнотом, калькулятором и видом человека, который уже почти раскрыл государственный заговор.

Но вот здесь начинается и обратная сторона. Игра местами слишком легко сваливается из “уважаю, заставили думать” в “ну это уже какая-то херня”. У меня, например, на первом прохождении случился натуральный софтлок. Я затупил с проходом в морг, потратил свечи на Отца Чико и Ивана, а на Дину мне свечи уже не хватило. А Дина, как назло, держит на себе важнейший квестовый предмет. Итог — я уткнулся в сейф Капитана без нужной карты, выписал все возможные пропущенные номера, насобирал около двух сотен комбинаций и минут пятнадцать вскрывал этот сейф тупо перебором, как обиженный бухгалтер сатаны.

И самое смешное, что всё равно пришлось откатываться к раннему сохранению и перепроходить большой кусок заново. Потому что свечи здесь одноразовые, квестовые предметы добываются нелинейно, а если ты где-то пошёл чуть не туда — игра может очень спокойно оставить тебя с поломанной логикой прохождения. И это уже не “олдскульная суровость”. Это просто кривоватая системная сборка.

Но даже с этим — в пространственном дизайне игра реально хороша. База ощущается как настоящий режимный объект: хабы, шорткаты, запертые двери, подсобки, камеры, медкабинеты, подвалы. Ты реально учишь это место наизусть, и именно поэтому потом так хорошо работает проход по тем же коридорам в темноте, когда половина базы уже обесточена и знакомое пространство вдруг становится вдвое злее.

То есть по механике Subversive Memories — не шедевр. Боёвка слабая, квестовая клогика местами бесит, софтлоки — реальны. Но как пространство, как система загадок и как место, в котором неприятно, тревожно и интересно копаться, игра работает очень даже хорошо.

А вот где она начинает работать по-настоящему мощно — так это уже в атмосфере.

Атмосфера

Ну и давайте поговорим про то, на чём вообще держится любой уважающий себя survival horror. Про атмосферу. Сразу скажу: если вы ждёте дешёвых скримеров, когда вам в лицо каждые пять минут выпрыгивает визжащая пачка, — расходимся. Игра пугает не этим. Она пугает паранойей и абсолютным неуютом.

Визуально Subversive Memories — это грязный ретро-футуризм эпохи 32-битных консолей. Первая Плойка, Sega Saturn, вот это всё. Низкополигональные модели, пиксельные текстуры и жёсткая игра со светом. И работает это шикарно. Такая графика не показывает ужас до конца — она заставляет мозг дорисовывать его самому.

Игра очень точно жонглирует контрастами. Сначала тебя душат строгие, почти стерильные лиминальные пространства: коридоры базы, допросные, медотсеки, бетон, люминесцентный свет. Пространство, где насилие давно стало рутиной. А потом ты спускаешься в пещеру, и этот бюрократический триллер про режим срывается в древний, почти хтонический ужас. И неприятно тебе и там, и там. Просто по-разному.

Возможно, в моём случае свою роль играет личный бэкграунд. Я рос среди вчерашних коммунистов, в обществе, где то, что устраивал режим СССР, старшее поколение в моём окружении воспринимало скорее с одобрением, чем с осуждением. Но у меня всегда вызывала леденящий страх одна мысль: а что, если я попаду в такой режим? Что, если за неверно высказанную мысль тебе придётся лежать ночью в холодном поту и ждать, когда за тобой приедет чёрный воронок?

Жить в условиях, где…

«Здесь ночью любой,
Придут за тобой,
Патруль, кабинет,
На стенке портрет…»

KDDR, зона комфорта

И вот это угнетённое, параноидальное состояние игра передаёт больше чем просто отлично. Не зря автор с самого начала задаёт тон всей истории одной фразой:

“Существует место под названием Бразилия. И в этом месте Бога нет.”

Akira, Subversive memories

Именно поэтому атмосфера Subversive Memories работает так сильно. Не потому что она всё время орёт тебе в лицо. А потому что весь этот мир — от плакатов на стенах до пустого стула в комнате для допросов — дышит одним и тем же чувством: здесь тебя можно стереть. Спокойно. По инструкции. Без истерики. Без шума.

И в этом — настоящая сила её атмосферы.

Сухое мнение

Ну что, пошла родная. Время подводить итоги.

Давайте честно, как фанат жанра фанату. Является ли Subversive Memories идеальной, каноничной сушкой? Нет. Это точно не 5 из 5. Она не хрустит как надо на каждом повороте, а если смотреть на неё чисто как на игру, без скидок на сюжет и смысловой вес, то местами она вообще балансирует где-то между тройкой и четвёркой.

Но субъективно, без всякого стыда, я готов признать ее очень крепкой сушкой.

Почему?

Боёвка — слабая. Танец с фонариком и батарейками довольно быстро превращается в рутину. Врагов мало, возни много, а удовольствия от самого “боя” почти никакого.

Загадки — моё почтение. Разработчик не держит тебя за идиота. Тут реально приходится думать, курить записки, сопоставлять детали, доставать блокнот, калькулятор и иногда — собственное психическое здоровье.

Левел-дизайн — хороший. Вот прям хороший. Хабы, шорткаты, закрытые двери, подвалы, камеры, медотсеки — исследовать эту грязную низкополигональную базу реально интересно. Она запоминается и ощущается как место, а не как набор коридоров.

А главное — сюжет и общий замысел. Когда вся эта конструкция наконец собирается в голове — семья, диктатура, стирание памяти, древнее предупреждение, политическая хтонь, — игре начинаешь прощать её кривые углы. Не все. Но многие.

Subversive Memories — не идеальная сушка. Механически местами кривая.Местами раздражающая.Но как политический хоррор, как личное высказывание и как редкая попытка сделать из survival horror не просто развлекающее шапито, а нормальную, злую, взрослую вещь — это очень сильная работа.

Не шедевр механически.Но штука действительно цепкая, редкая и достойная внимания.

Что дальше?

По результатам голосования победила амнезия: бункер, и ее очень много ждут, поэтому точно буду брать. Затем я точно возьму в какое-то ближайшее время препарацию Dead Space, но только со стороны жанра. Я не буду пересказывать уже всем известные истории про юнитологию и прочее. Попробуем посмотреть на жанр именно как на сушку. Спойлер: У меня к ней есть большие претензии, ну и где-то по пути буду проходить криофобию. План на будущее такой.

Пока текущая сетка выглядит так:

• 12 июня — Crow country
• 19 июня — Обзор всех новых сушек вышедших в мае
• 26 июня — Post trauma

store.steampowered.comSubversive Memories on Steam

В этот раз нас ждет целых две копии на розыгрыш, но разыгрывать будем нестандартно.

1. Первый способ как обычный. Условия читай ниже.
2. Второй предназначен для тех, кто осилил этот ультра лонг и кто готов немножко порассуждать об игре, порассуждать о морали

Правила розыгрыша 1ой копии

• Рейтинг от 100
• Реакция 🔥 на пост
• Напишите в комментарий СУБВЕРСИЯ

Правила розыгрыша 2ой копии

И кто готов потратить свое время на описание своих собственных мыслей, напишите, что думаете о жанре политического хоррора. Расскажите, какие игры еще подобного жанра вы встречали. Что вы вообще думаете: может ли жанр такого пугать? Расскажите мысли пришли в голову при прочтении истории, всё что угодно в любом свободном формате. Мне будет очень интересно почитать ваши ответные эссе, назовем их так. Я прочту все тейки и отберу самый лучший и субъективно подарю вторую копию одному из эссэистов.

Выбирать победителей и крутить рулетку буду через DTF Randomizer 7 июня вечером, в районе 18:00 МСК.

И отдельное спасибо от меня будет тому, кто посчитает кол-во «то самого» в тексте. Это мой неубиваемый паразит. Ничо с собой поделать не могу, а редактурой ИИ меня просили не пользоваться :3

До встречи, выжившие!

SuHo'e мнениеИгры29 мая[ЛОНГ] Пропущенный шедевр или…? SuHo’е мнение | Connection: The Nightmare within. [ПЯТНИЧНЫЙ РОЗЫГРЫШ]

После прошлой пятничной сушки с Heaven Dust, которая пробила 2000 прочтений, я понял одну простую вещь: рубрика про маленькие survival horror живёт не потому, что я внезапно нашёл золотую жилу контента, а потому что сам жанр — это натуральная археология.